3. Рост тарифов опережал рост затрат на покупаемый газ и другие издержки.

Еще одним заблуждением считается, что рост тарифов опережал рост цены на импортируемый газ. В таблице 1 приведены основные цифры. И из нее же видно, как нарастало перекрестное субсидирование населения. Цифры у разных авторов и экспертов могут отличаться в силу усреднения тарифа по году (иногда повышение цен имело место два раза в год), используемого курса рубля к доллару и пр. Однако тренд, как мне кажется, в таблице передан верно. Цена на импортируемый газ выросла в четыре раза, в то время как тарифы для населения – в два по газу, и в полтора – по электроэнергии (в расчет принимаются долларовые цены).

В тоже время, могу во многом согласимся с уважаемым автором: 1) энергосистема монополизирована, 2) зарегулирована, 3) непрозрачна, 4) неэффективна и пр. Отсутствие собственника, конкуренции и прозрачности приводит к росту затрат и потере эффективной управляемости системой. Наверное, уровень возмещения и при действующих тарифах, мог быть другим.

Не хочется писать про отсутствие мотивации к сокращению затрат в условиях отсутствия реального собственника, махинациях, коррупции и приписках. И тем более обсуждать вопрос необходимости финансирования убыточных колхозов. Это все отдельные темы для дискуссии. Действительно, все эти факторы искусственно повышает затраты энергетиков и соответственно, сказывается на тарифах (или бюджете, который финансирует убытки). Финансируют убытки энергетиков и промышленные потребители, которые платят больше, чем население. А через более высокие промышленные тарифы мы опять же несем дополнительные затраты в магазинах. Или дорогостоящая продукция оседает на складах, угрожая нашему благополучию через неприлично низкие золотовалютные запасы. И т.п.

Еще один бич системы – отсутствие эффективного энергонадзора, возможности собирать даже те платежи, что выставляются (тут и подкручивание счетчиков, и возможность осуществления ремонта в новостройке без открытия лицевого счета и многое другое). Соответственно, выручка меньше, убытки – больше.

Более того, наведению порядка и здравого смысла мешает постоянное противоречие между политической и экономической целесообразностью. Так, электоральные компании 2004 г. и 2006 гг. потребовали значительной «покупки» электората, который очень чувствителен к тезису, что сто киловатт стоят как один килограмм хорошего мяса.

На носу новая выборная компания и разворачивающийся в стране экономический кризис. В этих условиях рост тарифов нежелателен и маловозможен из-за того, что он несет угрозу роста социального напряжения на фоне ухудшающегося экономического положения большинства населения. Драгоценное время упущено, и что хуже всего, в подкорке большинства укоренена мысль, что услуги ЖКХ должны быть дешевы; любой рост тарифов в годовой жировке выше 5 долл. вызывает усмешки и ехидные вопросы о том, знает ли об этом президент. А значит, перекрестное субсидирование будет сохранено (а, может, и увеличено), увеличивая издержки для энергосистемы, бюджета и стоимость реформ в будущем.

На самом деле, и это самый неприятный и, наверное, дискутируемый тезис, – тарифы нужно повышать и дальше. Для стабильной и устойчивой работы системы, для надежного бесперебойного обеспечения, для выхода не только на безубыточную, но  прибыльную работу сектора. Но нужна и энергореформа. В стране нет средств, чтобы профинансировать необходимую модернизацию самостоятельно; более того, смена собственника позволит решить и ряд других проблем. Но новый собственник никогда не придет в бизнес, перспективы которого туманны, а возможности повышать тарифы – ограничены.

Елена Ракова